Общество глухих

ГЛУХИЕ, НО НЕ ТАКИЕ

Я нахожусь около школы №937 имени Героя РФ А. В. Перова. В ничем не примечательном с виду общеобразовательном учреждения в спальном районе Орехово-Борисово Северное проводится удивительный эксперимент.
Речь пойдёт о глухих детях в массовой школе и проблемах, с которыми они сталкиваются. Погрузившись в тему, я поняла, что неслышащие люди постоянно подвергаются дискриминации, их стесняются, их избегают.
К сожалению, среди наших соотечественников распространен целый набор мифов о глухих и слабослышащих: они не слышат, не говорят, отстают в развитии, не способны освоить школьную программу и могут учиться только в спецшколах…

Ещё в советское время в некоторых школах Советского Союза – в обычных, массовых – наравне со слышащими учились глухие дети, которых по собой системе готовили к жизни в слышащем «большом мире». Тогда это называлось интеграцией, а результаты были самые разные: кто-то из таких «особых» учеников получал только разного рода психологические травмы, а кто-то, беспроблемно отучившись, строил не менее успешную карьеру среди слышащих людей.

Сейчас понятие интеграции сменилось на парадигму инклюзии. Инклюзия в образовании – дело для России относительно новое. В нашей стране о ней начали говорить лишь в 90-е годы прошлого века, когда в мире уже появились новые международные документы о правах человека, началась борьба с дискриминацией в области образования, был введён новый закон «Об образовании в Российской Федерации».

Школа №937

В 2003 году Министерство образования России совместно с Институтом коррекционной педагогики РАО (ИКП РАО) начало эксперимент на базе общеобразовательной школы №937 по развитию инклюзивного образования.

На тот момент в ИКП работала молодая Диана Роснач, с радостью принявшая предложение поучаствовать в эксперименте и стать сурдопедагогом.

С того момента прошло уже больше 17 лет. Диана Юрьевна до сих пор работает сурдопедагогом в школе №937. С её помощью успешно закончили школу немало слабослышащих и глухих выпускников. И эксперимент идёт до сих пор!

ДИАНА РОСНАЧ

Сегодня в интервью я попытаюсь узнать, каковы результаты этого эксперимента? Смог ли он объединить два мира: слышащих и глухих? И как формулирует Диана Юрьевна своё отношение к идее инклюзивного образования?

Диана Юрьевна, как вы были настроены по отношению к эксперименту вначале?
— Была против, считала, что это слишком сложно. Но за большое количество лет я много что поняла…

Вы пересмотрели свою точку зрения?
— Однозначно. Конечно, специальная школа создает комфортные условия для обучения, а здесь мы бросаем их как котят, которым приходится выплывать. Им некомфортно в среде слышащих, как бы нам ни хотелось доказать обратное. Но если это организованный эксперимент всё становится значительно проще.

Сколько детей с нарушением слуха сейчас обучается в школе? И сколько ребят уже выпустились?
— 18 детей учатся сейчас, а успешно закончили нашу школу более 30 человек. Причем большинство из них – с глубокой потерей слуха, совсем не слабослышащие.

Вы стараетесь отговаривать родителей, когда они приводят в общеобразовательную школу глухого ребенка?
— Отговариваем, если видим, что ребёнок не готов по определённым параметрам к массовой школе. Некоторые внемлют нашим рекомендациям, а некоторые настаивают на обучении у нас. Мы принимаем всех, и за всю мою педагогическую практику было только 3 ребёнка, которые покинули нашу школу. Остальные успешно обучаются.

В отличие от специализированных школ, здесь отсутствует какое-либо оборудование для обучения детей с нарушением слуха. Это нормально?
— Когда я только пришла сюда, мы требовали специальную аппаратуру, но финансирования, к счастью, не хватило.

— К счастью?
— Да, это сыграло положительную роль. Из-за того, что условия максимально приближены к естественным, мы получаем прекрасный результат, который виден на выпускниках нашей школы.

Как родители узнают о том, что здесь есть сурдопедагог, и здесь могут учить глухих детей?
— В основном это «сарафанное радио». Приходят и неслышащие дети из детских садов, с которыми сотрудничает школа.


Неслышащие ученики школы №937 из разных классов. Стоит Диана Роснач

Существуют ли ещё в Москве такие школы?
— Насколько я знаю недавно появилась ещё одна в районе Марьино, больше не слышала.

Хотелось бы, чтобы больше детей с нарушением слуха приходило сюда на обучение?
— Очень, но к этому решению надо относиться с осторожностью и вниманием. Родителям придется многому научиться вместе с детьми. Самым сложным этапом становится поиск друзей, и школа старается в этом помочь.

Да, это проблема социализации. Часто ли глухие дети обращаются к вам по поводу такой проблемы?
— В последнее время они стали хорошо отличать тех, кто с ними дружит от тех, кто просто с ними разговаривает. Неслышащие дети стали более вдумчиво подходить к выбору друзей.

Бывает ли такое, что ученика из-за его глухоты не принимает остальной класс?
— Если это бывает, то точно не из-за недостатка слуха. Благодаря особым условиям обучения наши глухие учащиеся намного более развиты в речи, чем неслышащие дети из специальных школ. Но, до уровня слышащих ребят они всё равно недотягивают. Но с каждым выпуском эта пропасть становится всё меньше, общаться с одноклассниками становится проще. Мы приспосабливаемся к современным условиям, учим детей общаться на молодёжном сленге и просим учителей относиться к детям на равных условиях с остальным классом.

— Минуточку, вы упомянули обучение молодёжному сленгу. Как это происходит?
— Мы слышим, как разговаривают ребята, какие слова они употребляют, и даём эти термины нашим глухим, чтобы они могли общаться наравне со всеми. Например, вместо «Какое сейчас мероприятие?» можно спросить «Что за движ?»

Замечательный подход. Но, полагаю, проблемы в этом эксперименте всё равно остаются…
— Барьеры. Коммуникативные и психологические. Дети с нарушением слуха имеют склонность противопоставлять себя миру слышащих, но мы стараемся помочь.

В каком из миров остаются дети в итоге? Глухих или слышащих?
— Удивительно, но вопреки нашим прогнозам, ещё ни один выпускник не открыл для себя мир глухих, не пришёл туда. Хотя мы постоянно говорим им только хорошее и прививаем положительное отношение к миру глухих.

Не получается ли так, что эксперимент на самом деле ужасен, и человек буквально застревает между двумя мирами?
— Вопрос стоит в приоритетах: с точки зрения речи и общения со слышащими людьми – эксперимент удачен. А вот в вопросе жизни – личной или общественной… Сложнее всего тому, кому непросто среди слышащих, а среди большинства глухих – скучно и непонятно

Вы говорите, что в плане жизни эксперимент был не очень результативен. В чём же тогда преимущество перед спецшколой?
— Наши выпускники всё-таки более гибкие в общении, целеустремленные и трудолюбивые. Они умеют находить нужный выход из жизненных ситуаций, потому что здесь, в школе, им было очень сложно. Они более приспособленные и самостоятельные. Я уверена: если у них получилось пройти массовую школу, то решить ту или иную жизненную задачу им будет легче.

Вы верите в объединение двух миров – мира слышащих и мира глухих?
— Да, но для этого нам нужна помощь. Мы были бы благодарны содействию и помощи в организации общения с глухими. Дети – и слышащие, и неслышащие – нуждаются в том, чтобы был разрушен языковой барьер. Им нужна практика в живом общении! И тогда будет исчезать отчуждение.

Есть ли что-то, до сих пор поражаюшее вас в вашей работе?
— Есть. Когда ученик с сенсоневральной глухотой, не отрываясь от игры на экране своего смартфона, умудряется поддерживать диалог со слышащим сверстником!

Интервью с педагогом – это лишь одна точка зрения, и для объективности следовало поговорить с глухими выпускниками школы №937. Из-за плотного рабочего графика интервью смогли дать только двое.

АНДРЕЙ МАЛЬЦЕВ

Андрей Мальцев выпустился из школы ещё в 2014 году. Он неоднократно в детстве и юности давал интервью разным телеканалам. Теперь это взрослый, успешный мужчина.

Андрей, расскажите свою историю. Почему родители выбрали для вас инклюзивное образование?
— Абсолютно вся моя семья – слышащие люди, но так получилось, что в детстве у меня была обнаружена тугоухость 3 степени на одном ухе, а на другом – глухота. Бабушка с мамой сразу выразили недовольство по поводу специальной школы. Думаю, что это пошло от стереотипного мышления: в их головах словосочетание «специальная школа» звучала как «ПТУ». Поэтому врач порекомендовал детский сад, в котором на тот момент уже были попытки введения инклюзии. С тех пор я получал образование вместе со слышащими.

Сталкивались ли вы с какими-либо проблемами во время обучения?
— Да, как и любой ребёнок. Но мне повезло с педагогами, они старались подобрать индивидуальный подход к каждому и это сыграло на пользу.

А что касается слуха… В начальных классах дети не понимали почему у меня слуховые аппараты, я казался им странным. Из-за этого со мной не общались.

Но это очень быстро заметили преподаватели и организовали урок, на который пригласили специалиста. Он объяснил моим одноклассникам, зачем я ношу аппараты и почему иногда могу не ответить им. После этого никаких проблем не возникало. Контакты наладились.

Какой урок вы вынесли для себя, когда слушали объяснения специалиста в этот момент?
— Я попробую в двух цитатах: «Людям важно понять корень проблемы» и «Предупреждать – не стыдно».

Как обстояли дела с выбором института? Были сомнения, связанные с нарушением слуха?
— Я очень хотел в МГТУ им. Н. Э. Баумана, это было престижно. Ещё во время школы я принимал участие в олимпиаде при этом университете и ходил на курсы подготовки для поступления. Мой выбор был очевиден. На пути к своей мечте я совершенно забыл про сомнения и свои проблемы со слухом.

Выбрал направление: «Компьютерная автоматизация технологических процессов и производства» и поступил.

Была ли в Бауманке специальная группа для глухих? Или вы учились вместе со всеми?
— Моё обучение длилось 5 лет. На 1 курсе я учился в специальной группе вместе с глухими и слабослышащими студентами. На 2 курсе лекции проходили в общем потоке, а практика – в своей группе. Но уже с 3 курса мы стали обучаться вместе со всеми. Нам специально часто меняли преподавателей, чтобы мы привыкали к разной речи и требованиям.

Как вы считаете, помог ли вам эксперимент во взрослой жизни?
— Да, безусловно. Мне не требовалась помощь сурдопереводчика, я общался с ребятами и поначалу они даже не подозревали о том, что я не слышу. Благодаря этому я стал участвовать в мероприятиях, проводимых институтом, они значительно расширили мой кругозор. Мне было намного проще.

А кем вы работаете сейчас?
— Я бизнес-аналитик в крупной международной компании. И я благодарен своим родителям за то, что они отправили меня в инклюзивную школу. Иначе я был бы совсем другим…

Нет ли ощущения того, что вы застряли между двумя мирами слышащих и глухих?
— Нет. Во всем мире уже ведется работа над стиранием этих границ, я верю, что и в нашей стране это произойдет. Всему своё время.

Подытожьте интервью одной фразой
— Все проблемы идут из головы.

МАРИНА ДЗУКАЕВА

Мрина Дзукаева окончила школу №937 в 2020 году. Сейчас готовится к второй попытке поступления в вуз.

Марина, как вы столкнулись с инклюзивным образованием?
— Когда я была совсем маленькой у меня была обнаружена тугоухость 3-4 степени. Но моя мама упорно не хотела отдавать меня в специальный детский сад. Говорила, что хорошего образования там, я не получу. Поэтому она несколько дней искала информацию на форумах в интернете, и какая-то женщина отправила ей адрес инклюзивного детского сада.

Тяжело ли было переходить потом в школу? Как проходило обучение там?
— В младших классах было сложно общаться. Знаете, когда все дети бегают, кричат и надо успевать улавливать речь каждого. С этим возникали трудности. С годами мы подросли, но разговаривать в больших компаниях всё также сложно. К счастью взрослые люди чаще общаются в диалоге, один на один. Отношение одноклассников ко мне в старших классах изменилось: перестали сторониться, стали помогать мне. Сами предупреждали новых учителей, что я не слышу.

Какой совет вы бы дали учителям, работающим в инклюзивном образовании?
— Не выделять детей с ОВЗ, обучать их наравне со всеми. Так будет правильно. Это не избалует.

Что вы делали после школы?
— В этом году я поступала в Высшую школу экономики на направление «Дизайн», но не прошла на бюджет. В следующем учебном году буду поступать снова. У меня огромное желание в будущем заниматься анимационными фильмами.

Нет ли ощущения того, что застряли между миром слышащих и миром глухих?
— Я не вижу разницы между этими двумя мирами. Просто я вот привыкла общаться устной речью, а кто-то – жестовым языком. Конечно, есть психология, и она отличается. Но границы давно пора стирать.

Как вам помогло инклюзивное образование?
— Инклюзивное образование дало мне больше возможностей для развития. Коррекционная школа бы такого не позволила однозначно.

Подытожьте интервью одной фразой.
— Мы все рождаемся с равными правами, я хочу, чтобы об этом помнили.

Многие в обществе глухих уверены в том, что без жестового языка и без развития в среде себе подобных, неслышащий человек не реализует себя в полной мере. Другие настаивают, что как раз наоборот, обучение и жизнь среди слышащих поднимает планку развития глухого ребёнка на недосягаемую для «стандартных глухих» высоту. Как показывает жизнь, ни тот, ни другой метод нельзя пока назвать идеальным – у результатов каждого из них имеются свои не внушающие радости нюансы.

Так или иначе, наше сегодняшнее общество учится быть толерантным ко всем людям с особыми возможностями и старается открыть для них самые разные пути развития. Чтобы был выбор и понимание итогов выбора.

Самое главное, я уверена в этом – слышащие граждане, отучившиеся в школе №937 имени А. В. Перова, смотрят на проходящих по улице глухих людей без изумления и без опаски. Они давно поняли, что отсутствие слуха – лишь момент в становлении личности человека. Такого же человека, как и все люди.

Дарья АЛИЕВА

КОММЕНТАРИЙ ГЛАВНОГО РЕДАКТОРА:

В школе №937, о которой нам поведали в материале Дарьи Алиевой, реализуется по сути не инклюзивная программа как таковая, а программа интеграции – той самой, советской, дававшей разноречивые результаты, но и славившейся своими успехами.

В чем различие инклюзивного и интеграционного подходов?

Грубо говоря, если в школе есть класс для глухих и к ним приставлен отряд переводчиков и тьюторов, а от педагогов требуют знать ЖЯ – это инклюзия. Если глухой имеет нормальный интеллект, учится один среди слышащих ровесников, а педагоги, специалисты и родители тренируют его слухозрительное восприятие речи, развивают саму речь, усиленно обучают читать и понимать русский язык, отслеживают его взаимоотношения с «говорящими» одноклассниками без лишней опеки и прямого вмешательства – это интеграция.

Далеко не всегда оба подхода приводят к положительным итогам. Поэтому спор о системе образования и развития инвалидов по слуху, начавшийся лет 200 назад, – до сих пор не закончен. А нынешние «прогрессивные инклюзивные методы» в Москве, когда коррекционные школы сливают с массовыми, и в «коррекционки» к глухим запихивают слышащих детей с различными «ментальными особенностями» — отнюдь не способствуют повышению уровня неслышащих школьников.

Но знаете, что – хватит?

Хватит «чисто глухим» и адептам ЖЯ-развития с жалостью отзываться об «интеграционных» неслышащих людях и прочих «леонгардовцах», как о несчастненьких, лишённых детства и понимания. Выпускники школы №937, к примеру, не променяли б свою «межмирную неустроенность» на «ЖЯ-счастье» и гордые лозунги «Я Глухой!»

Также хватит и интегрировавшимся среди «слышаков» неслышащим персонажам пренебрежительно выказывать сочувствие по отношению к «машущим руками глухонемым». Как раз «чисто глухие» меньше всего нуждаются в жалости: они хорошо приспособлены к этому миру, у них своя культура и мировоззрение, а по своей бытовой хваткости и оборотистости могут дать сто очков вперёд многим и многим «говорящим».

Так что лучше всего делать так, как сказала сурдопедагог Диана Роснач в интервью: «Мы были бы благодарны содействию и помощи в организации общения с глухими. Дети – и слышащие, и неслышащие – нуждаются в том, чтобы был разрушен языковой барьер. Им нужна практика в живом общении! И тогда будет исчезать отчуждение».

Чем тыкать пальцем друг в друга, не пора ли налаживать диалог? Именно диалог, а не попытки контакта по принципу «ты обязан делать так, как я хочу!»

https://deafmos.ru

25 февраля 2021 г.

Обсуждение

Пользователь
Гость 25.02.2021 21:02
Я тоже в своё время училась в обычной школе, только была одна слабослышащая на всю школу. Перед школой ходила в обычный садик. Пока не закончила десятый класс, занималась дополнительно в поликлинике с логопедом. После школы закончила институт, вышла замуж за слышащего, работаю. Я благодарна своим родителям и тем врачам и педагогам, которые верили в меня. Да, в этой жизни мне пришлось непросто, и не все получилось так, как хотелось, но трудности только закаляли мой характер. Подтверждаю, что таким, как я, очень трудно найти хорошую работу. Вроде и образование есть, и мозги на месте, но недостаток слуха все же сказывается, а сейчас ещё и возраст. Возможно, что в век компьютерных технологий молодежи с проблемами слуха легче будет найти себе занятие по душе. Дерзайте, у вас получится!
Пользователь
Гость 26.02.2021 11:10
Да нет никакого языкового барьера - люди просто общаются с теми, кто им или интересен, или нужен, у каждого свой круг общения. И глухие тут не исключение - кучкуются по уровню. Если у жестовика с грамотностью плохо, какой интерес слабослышащему с ним общаться, и наоборот, а уж слышащему и подавно неинтересно...

А кто захочет - и сам пробьется в жизни несмотря на всякие болячки, глухой он или безногий... Вон сколько нормальных слышащих бичуют и спиваются - и что, сильно помог им слух?)))

Ну а чиновники и служащие пусть ищут способы понимания если клиент не говорит и не слышит, им за это деньги платят... Но и глухой клиент тоже должен слова знать, извините - особенно это к носителям РЖЯ относится, они часто просто не понимают нормальных грамотных слов, которые им пишут или говорят - вот это уже их проблема, пусть подтягивают свое образование, а потом уже требуют что-то от других, логично?..
  • Авторизоваться через

Добавить комментарий